OOO "Инжиниринговый центр Сиброн": отзыв сотрудника

Наглядная инструкция о том, как кинуть банки, а заодно и сотрудников своей фирмы, оставшись при этом формально чистеньким и невинным.

Есть такой бренд в г. Иркутске «Сиброн», так называемая, «группа компаний».

Под этой маркой было и есть несколько фирм, их организовал в разное время бывший сотрудник академического института ИрВЦ СО РАН, выпускник матфака ИГУ, кандидат физ. -мат. Наук [К.] [В.] [Г.]

Например, «РЦСИ Сиброн», «ИЦ Сиброн», «Сиброн-Консалтинг», «Сиброн-КТВ», «Система Город» и ряд прочих фирм со словом «Сиброн» и без оного.

Некоторые из фирм, выступающие под названиями «ЦТО Сиброн», «Сиброн-сервис» под его двоюродным братом, не о них здесь речь, они всегда были отдельно.

Речь пойдёт о фирме «Инжиниринговый центр Сиброн» или «ИЦ Сиброн».

Образована она была на основе фирмы «РЦСИ Сиброн» по каким-но нуждам хозяина-гендиректора В. Г. [К.] и директоров-соучредителей.

Сотрудники РЦСИ дружно писали заявления о переводе, для работников это был всего лишь переход под другое название при полностью неизменном месте работы, должностях, начальниках и хозяевах.

И зарплате.

Зарплата изначально и в РЦСИ была серая, и в ИЦ осталась таковой: неофициальная «премиальная часть», составляющая до двух третей полной зарплаты, выплачивалась с задержкой почти на месяц, но регулярно, жить можно.

Крышу «рцси» сохранили, как-то там использовали, как говорится, простым людям не докладывали.

В течение ряда лет фирма «ИЦ Сиброн» относительно успешно функционировала, принося изрядные миллионные прибыли хозяину. Сотрудников, приносящих эту самую прибыль держали на постоянных окладах, кому-то удавалось иногда получать премии, в зависимости от ситуации и вида деятельности, но для основной массы сотрудников принцип был неизменен — никакой сдельщины, зарплата постоянная, прибыль в карман хозяину.

Действительно, зачем в ситуации «жирных» договорных работ играть в демократию и делиться деньгами с исполнителями. Когда можно не делиться.

Чтобы сильно не скандалили ведущие работники, [В.] [Г.] кормил руководителей подразделений разговорами о разработке системы стимулирования, ведения учета прибыли на уровне отделов и т.п.

Но как-то так, год за годом перманентно в разработке, со ссылками на нерадивых директоров, долго сочиняющих принципы.

Собственно говоря, «хозяин-барин», в своём уделе имеет право и на такие «правила игры», скажем, прибылью одних подразделений поддерживается временный недобор у других подразделений.

Первые, в свою очередь, имеют естественное право датироваться, когда у них будет недоработка, то есть условие выплаты постоянных окладов должно выполняться в любой ситуации, если ты его декларировал приносящим прибыль работникам, забирая эту прибыль себе.

Тогда это честная игра.

2014-й год фирма встретила под руководством В. Г. [К.] с долгом по неофициальной части зарплаты за три месяца. Неприятно, но не катастрофично, тем более, что в практике «Сибронов» бывало накопление долгов и за полгода, например в кризисном 2009-том, но постепенно к концу года задолженность была выплачена.

Правда, в данном случае, «не приближённым» сотрудникам не вполне ясна была причина задолженности, поскольку прибыль-образующие подразделения «ИЦ Сиброн», каждое по-отдельности, по мнению своих руководителей, находились «в плюсе» по своим бюджетам.

В январе 2014-го [К.] объявил, что поступает на работу проректором по общим вопросам в Иркутский госуниверситет.

Генеральным директором на своё место он пригласил С. В. [В.] ранее работавшего в «Сиброн-Консалтинг» под началом супруги [В.] [Г.] потом уходившего в другую фирму. [С.] [В.] также выпускник матфака ИГУ, бывший сотрудник того же ИрВЦ. В общем, свой проверенный человек.

Позже стало известно, что [К.] переоформил «ИЦ Сиброн» на доверенных лиц. В какой точно момент, не знаю.

«Чудеса» начались сразу после того, как С. В. [В] вступил в должность. Было официально объявлено, что на фирме порядка тридцати миллионов банковских кредитов, и придётся затянуть пояса, пока не выплатим.

Продолжился рост задолженности, стартовавшей при директорстве [К.] начались увольнения. За два года правления [В.] состав работников сократился и поменялся капитально, например, в бухгалтерию пришёл третий состав по счёту. В «антиджобовских» сайтах Интернета появились записи о том, что уволившимся сотрудникам «ИЦ Сиброн» так и не выплачиваются долги по неофициальной части зарплаты.

Работы велись, договора выполнялись, в том числе очень крупный по сумме договор на строительство и оборудование системой видеонаблюдения периметра Иркутского аэропорта. Транши денег по закрытым актам договорных работ приходили, но на погашение долгов по зарплатам они удивительным образом не направлялись.

Тем не менее, директорат, в том числе, сын [А.] и невестка [К.] получали свои зарплаты в полной мере, весело ходили в отпуска. На фоне растущих долгов и увольнений в народе стало известно, что молодые сыграли свадьбу на арендованном греческом острове.

Сам [В.] [Г.] периодически появлялся в офисе, захаживал и на планёрки, [В.] почти ежедневно после обеда ездил к нему на доклад в университет, также проводил телефонные совещания с ним, это всё знали и слышали работники офиса.

Когда в 2015-м году ИГУ не продлил контракт с [К.] тот стал приходить работать в тот же кабинет ген. директора, вместе с [В.]

В январе 2016-го стало известно, что С. В. [В.] из опасения возросших за два года многомиллионных кредитов, повисших на фирме, отказался от директорства.

 В. Г. [К.] выступил на планёрке руководителей подразделений и объявил, что генеральным директором назначается [Ч.] [А.] [В.]

 А. В. [Ч] появился в фирме при [В.] и накануне нового 2015-го года был назначен из более низкой хозяйственной должности заместителем генерального директора по общим вопросам. Работникам было непонятно, зачем [В.] плодит высший состав чиновников при общем упадке в фирме.

Позже это стало понятно, когда узнали, что «ИЦ Сиброн» переоформлен на [Ч.]

Также В. Г. [К.] представил назначение на должность директора «по-чему-то-там-не помню» [Г.] [А.] [Б.] который работал ранее на руководящих должностях у [К]а в различных «Сиброновских» фирмах.

До руководителей подразделений было доведено, что [Ч.] будет генеральным директором лишь формально, для подписи, ни деловых ни финансовых вопросов он не решает. Все вопросы, и рабочие, и финансовые, будет решать А. Б. [Г.] который и обосновался в кабинете генерального директора. Получать подпись [Ч.] на официальных бумагах следует только после рассмотрения их [Г.]

После назначения [Г.] С. В. [В.] на все вопросы по прежним обещаниям и выплате задолженностей стал отвечать, что он теперь не гендиректор, а просто руководитель проектов и ничего не решает, обращайтесь к [Г]у. Понижение в должности не помешало, тем не менее, [В.] провести отпуск после этого ни много ни мало на [К.] островах.

[Г] в итоге официального обсуждения погашения долгов конкретной группе работников в феврале 2016-го, пообещал, что направит на выплаты меньшей части долгов определённую сумму после сдачи и оплаты заказчиком завершённой конкретной работы, и подчеркнул при этом, что это решение не его личное, а полностью согласовано с В. Г. [К.] Это обещание [Г.] было выполнено. Про прочую, большую часть долгов, [Г.] сказал, что пока ничего не может сказать по этому поводу, а пустых обещаний он лично не даёт.

Причём, С. В. [В.] участвовавший в этих обсуждениях в кабинете генерального директора, заявил, что фирма ещё никого не обманывала в выплате долгов, всем увольняющимся выдаётся график погашения долга, и по этому графику человек звонит финансовому директору И. Н. [Р.] та назначает день встречи для отдачи порции долга. [Г.] никак не выразил своего несогласия с этими словами, поэтому это выглядело, как и его собственная позиция.

 А. В. [Г] проработал в своей должности месяца три, после чего был назначен генеральным директором фирмы «Региональный инжиниринговый центр Сиброн» или «РИЦ Сиброн».

Добавилось слово к названию,  — фирма официально другая.

Это очередная компания, организованная несколько ранее и записанная так же на доверенное лицо — Семёна Берсенева, сына друзей семьи [К]ых и личного друга [А.] [В.] [К.] Сам [С.] с началом работ по периметру аэропорта, был оформлен в «ИЦ Сиброн» как инженер АСУ ТП сервисного центра, и выполнял работу организационного менеджера этого проекта, сидя в одном кабинете с А. В. [К.] и А. В. [Ч.]

«Инжиниринговый центр Сиброн» в какой-то момент был переименован в просто «Инжиниринговый центр», и в июне 2016 безликий «ИЦ», принадлежащий и управляемый безвестным А. В. [Ч.] начал официальный процесс банкротства. Бренд «Сиброн» в официальных списках банкротов, очевидно, отсутствует.

Части работников «ИЦ» было предложено перейти в «РИЦ Сиброн». При этом перед ними выступил почему-то очень бывший отставной [В.] а вовсе не генеральный директор [Г.] и сообщил, что в «РИЦ Сиброн» будет организован фонд выплаты задолженностей, и с выполняемых ими работ туда будут постепенно откладывать деньги на погашение долгов этим сотрудникам.

На каких-то сотрудников, вроде бы, были поданы списки в ликвидационный банк о премиальных задолженностях по зарплате, равных по размеру накопленному долгу по неофициальной части.

Что до работников, уволившихся ранее, то круг риторических ответов на вопросы о долгах реализован следующий.

Бухгалтерия: мы просто выполняем распоряжения [Г.] и [К]ых, обращайтесь к ним.

Финансовый директор [И.] [Н.] [Р.] Я уволилась, потому что [Г.] повёл себя, на мой взгляд, очень странно. Они начали все договорные работы проводить по «РИЦ Сиброн», вместо погашения долгов по «ИЦ Сиброн», и [Г.] на вопросы о задолженностях стал отвечать, что он управляет другим предприятием, за чужие долги не отвечает, обращайтесь-де к [Ч.] А люди мне звонят с вопросами о деньгах, что я им отвечу.

Номер сотового телефона А. Б. [Г.] официально сообщаемый увольняющимся, сразу и навсегда стоял на занято. По рабочем телефону секретарь вполне официально отвечала, что по вопросам долгов по зарплате обращайтесь к [Ч.]

При личной встрече [А.] [Б.] заявил: я был нанят для выправления дел в фирме, при этом мне предъявили списки чъих-то долгов с какими-то немыслимыми нулями. Я проанализировал ситуацию, дал какие-то частичные советы, но в целом расценил ситуацию как безнадёжную, порекомендовал обанкротить фирму и уволился. После этого мне предложили возглавить «РИЦ Сиброн», которая начала с нуля. Подыскали помещение, начали проводить работы, набирать работников. Сам я вернуть чужие долги никому не обещал, а за какие-то обещания со стороны [В.] я не отвечаю.

А. В. [Ч.] вы же знаете, что я лицо формальное, никогда ни бухгалтерией ни деньгами не распоряжался. Обращайтесь к [К.]

И, наконец, [В.] [Г.] [К.] (чей официальный номер сотового телефона заблокирован от голосового общения, можно лишь послать СМС с просьбой перезвонить):

 — Я никому ничего не должен;

 — Вы все проели всё, что зарабатывали когда-либо;

 — Фирму разорил [В.] На фирме было достаточно договоров с хорошими деньгами, можно было выплатить все долги по зарплате. Я не знаю, куда дели эти деньги, я им не распоряжался;

 — Я три года не управлял ею и вообще не являюсь владельцем. Надо было вовремя решать все вопросы с директорами, я тут ни при чём, никаких указаний о том, что кому выплачивать, я не давал, фирма обанкрочена.

Вот, собственно, и вся нехитрая схема. Как явствует из вышеизложенного, формальная ложь, заготовленная для банков и государственных органов, бесстыдно излагается собственным работникам, видевшим все процессы изнутри, как истина в последней инстанции. А, собственно, почему нет? Кто сказал, что банки и государство обманывать можно, а людей нельзя? Всякий, кто вынужден работать на предприятии с серой зарплатой, соглашается на этот обман, то есть виноват во всём сам.

Коробит лишь то, что [В.] [Г.] реализовав эту формальную ширму невинности, будет для любого своего окружения выглядеть как обычная жертва бизнеса в наше тяжёлое время.

Этакий агнец, обворованный коварным [В.] И, не смущаясь, смотреть в глаза бывшим коллегам по академии и университету, партнёрам по бизнесу и т.п.

Собственно, это единственная причина написания мною этого текста.

.